или

«кто умнее: кошки или собаки?»

или

«записки подвыпившего опера»

«Баран – животное благородное…

…не каждый имя его достоин носить»

Коалиция приказала долго жить. Осиновый кол в нее забит общими усилиями кума Пчеловода, бухгалтера-миньеджера-кризисника Витюхи Балоги и сотоварищи. Под пристальным его вниманием и по заранее расписанному сценарию стучали по колу кто не попадя: кто больше — кто меньше, кто громче – кто тише, кто сильнее – кто слабее, кто пальчиком – кто чем-то, кто по принуждению — кто с удовольствием: опытные жополизы и проктологи-аматоры, ветераны закулисных интриг и юные борзые щенки…

Из числа последних, верных Балоге шавок в собачьей своре-упряжке повизгивали отвлеченные от выпаса мелкого рогатого закарпатского скота (в т.ч. благородных животных – баранов) его земляки, специально откомандированные в столицу из-за нехватки в последней инкубированных ущербных реликтов, способных воплотить в материю (то бишь совершенно объективную реальность) бредовые мысли пораженного сомнительного происхождения (т.е. абсолютно некачественным) диоксином мозга. 

Очень даже не тихо в собачьей упряжке Пчеловода тявкали шавки Балоги из числа вновь явленных руководителей пока еще Службы бэзпэкы Украины.

Поселившиеся в конуру, именуемую (ну просто) Гавком «К» витюнины шавки расположились в ней плотно и почти уютно, ощущая трепет сердец, шуршание капусты и теплую жопу ближнего.

Быстро возглавив Гавк «К», такой себе не до конца легитимный вожак своры Тиберий, не побоимся этого слова, ДУРдинец ввел новые, цымборские понятия, тобишь правила совместного проживания в своей собачьей конуре и разделил ее на сферы администрирования.

Первая сфера – «Сектор шума и бездарных отработок» возглавил известный широкому кругу терпил и мошенников, инквизитор – двортерьер Сашхен Репиков. В своих мечтах возглавить Черниговскую филию общенародной пасеки Репиков изо всех сил старался лаять на всех и вся. Больше других ему и Тиберию не нравится природный запах ментов, налоговиков, надзирающих прокуроров и бывших коллег.

Но, деньги не пахнут… Нелегко бежать по следу бабла дилетанту с атрофированным чувством обоняния. Может и смог бы он принести пользу, но алчный язык все это время был занят полировкой заднепроходного отверстия, нет не козы (как это имело место с земелей Похильдосом), а невинного сына закарпатской белой медведицы и одичавшего благородного барана – Тиберия «Умки». Однако, шустрый и шершавый не принес его обладателю ожидаемого морального и материального эффекта – не стал Репиков хозяином города Чернигова.

… и генералом не стал. А так старался!

Прижавшись к купированному хвосту двортерьера Репикова, целый год изо всех сил скулил и пытался тявкать сомнительной породы и непонятной масти подматеревший той-терьер Кобель (именуемый в Гавке просто — Кабель), возглавивший «Сектор учета и координации оральной контрабанды и сбора денег». О его «успехах» написано немало. Но всего проделанного не объять…

Изо всех сил, с остервенением в голодных глазах, Кобель впивался тогда еще молочными зубами в жирные задницы обнаглевших, зажравшихся и утративших элементарный инстинкт самосохранения, одесских контрабандистов. При этом, не гнушался и просто падалью, как-то китайское тряпье и синтетические тапочки. Попав в столицу, Кобель вообразил себя отъявленным бультерьером и в терках с барыгами стартовал из сумм, кратных 100 «косых». Правда, не гнушался и брошенными с барского стола косточками – брал «по мизеру».

Тявканье Кобеля не просвистело мимо ушей погонщика упряжки ужгородских тварей и барыга-Балога дал команду возвысить подающего надежды в должность смотрящего за придурком «Умкой».

Свято место пусто не бывает. С назначением Кобеля в замы недолегитимного ДУР-динца цымбора и Ко услышала сопение тиснущегося в щели между конурой и забором облезлого, полуголодного, недоласканного теплым одесским солнцем и нежным морским бризом шелудивого и страдающего от глистов (читай алчных к деньгам покровителей) пуделя Ременяки. Отведавший, в свою бытность командиром одесского «К», дорогих объедков из лучших ресторанов южной пальмиры, поджаренных, специально привезенными итальянскими поварами, на натуральных дровах камчатских крабов и всяких экзотичных моллюсков, попавший, благодаря усилиям командира-Дорошенка на киевскую помойку Ременяка с грустью в глазах и болью в своем собачьем сердце смотрел как жиреет стая случайно забежавших в Гавк «К» полуассимилированных дворняг. Жадно уплетающие остатки блюд закарпатцы, доселе знающие вкус исключительно вкус бануша и палэнки, вызывали Павловское слюновыделение и вожделенный взгляд вечно познающего что-то новое в оперативной работе Ременяки.

Вспомнив опыт возбуждения (лично сам) уголовных дел, полученный от одесских прокуроров, Ременяка тявкнул умную фразу о диспозиции статьи 201 Уголовного кодекса, чем поверг и Тиберия «Умку», и Кобеля в состояние астральной прострации. Закончив пищеварение остатков пекинской капусты из недорогого салата закусочной «Мистер Снек» (где Кобель и ДУРдинец постоянно утром пьют кофе по причине его дешевизны: до 12:00 акция – два кофе в цену одного), последний с грустью вспомнил о своем участии в разного рода комиссиях, рабочих группах, заседаниях и совещаниях в Правительстве, Секретариате, Совбезе и пр. Во всех этих местах, в кругу людей интеллигентных и образованных, не умеющих лабать на трембите, «Умка» чувствовал себя дискомфортно. А посему, быстро решил заменить себя знающим элементы Уголовного кодекса Ременякой.

И Ременяка доверие оправдал. Придя на новую руководящую должность, он в очередной раз узнал для себя что-то новое, как например то, что он может, как орган дознания, проводить неотложные следственные действия по своей, «К»-шной лини.  Об этих мыслях Ременяка сразу же поделился с старшими товарищами, чем просто убил Кобеля. Последний ночами не спал, подсчитывая убытки, понесенные  от недополученной выгоды в виде барышей, упрятанных от бдительного чекистского ока правонарушителями-контрабандистами.

Хотелось бы заметить, что даже белка на левом плече «Умки» в состоянии белой горячки не в состоянии нашептать ему те суммы, которые закрысили от него сожители по конуре. Исключительно узкий круг осведомлен на какие деньги кидают Тиберия «друзья» и во сколько реально оценивают его подпись Кобель, Репиков и Ременяка.

Одним словом, полный «Цунами…»

Пробегая по взрыхленному полю украинского политикума, лая в сторону пока еще Правительства, глядя преданно в глаза поводыря-Витяньки, собачья упряжка имеет тягу в одну собачью силу меньше. Единственно обладающий элементами интеллекта, а точнее здравого пох…изма, нагло храпящий не в конуре, а на постели Хозяина немного разбавленный кровями румын и диких гуцулов сторожевик-доберман Федулыш (он же Мах-Мах) спустился с закарпатских гор по призыву Кормчего со своим тулупом и не торопился влезать в упряжку. Возглавляя «Сектор наездов и разводов», он единственный, кто задался мыслью: в какую сторону она должна ехать? И с кем? Наверное, Мах-Мах – единственный из цымборы, кто более-менее знает русский язык и в оригинале читал Крылова. А потому интересно ему знать, куда потянут воз лебедь, рак и щука. В этой связи, в периоды непродолжительной ремиссии он пытается сопоставлять прочитанное в школьные годы с реальностью.  

Решить же задачу: куда бежит упряжка «Умки», Кобеля, Репикова и Ременяки он, похоже, не в состоянии до сих пор.

Все бы не так паскудно, но конура Гавк «К» стоит посреди фермы, именуемой СБУ, где живности много и разных пород. А посему, делать выводы может каждый сам себе, в меру породистости, воспитания, образования, по зову сердца и души.

И не все так хреново на ферме.

Погода испортилась. Дождь пошел. Плодородная почва в период дождей превратилась в грязь с лужами, в которых норовят ловить рыбу всякая мразь, как-то Поводырь и его щенки.

Но завтра выйдет солнышко…

Авторы приносят извинения благородным животным

за недостойные их сравнения с отдельными

представителями украинских национальных меньшинств.

Орест Желтов, Женуа Лысюк.

Специально для «ОРД»